Щаз скажу. Накопилось водительское.

Пятый месяц за рулем. Правда, первые два протаптывала две-три тропинки и исключительно по ним передвигалась. Потом стала осваивать улицы, переулки, проспекты и даже другие районы области.
За это время я успела испугаться. И не просто испугаться, а начать перманентно бояться некоторых ситуаций и явлений в принципе.
Сначала о животных. Они бывают страшными не всегда. Только тогда, когда внезапно перескакивают через дорогу. Или – что хуже – когда спокойно сидят посреди проезжей части и делают вид, что они на ковре в королевской гостиной. Однажды, когда клаксон не помог, пришлось выйти из машины и практически уносить такую кошку с дороги, попутно объясняя ей, что мы не в нирване.
Немного стоит бояться и деревьев. В своей нелюбви к передвижению в пространстве они все-таки иногда распространяют себя вширь, заходя за границы узких дорог, например, в частном секторе. И тогда ты приезжаешь домой или куда там еще с их автографами на боках твоей машины.
Еще внушают уважение и некий страх большие грузовые тяжелые фырчащие машины на трассе. Они мчатся мимо с грацией тунгусского метеорита, и мне все время кажется, что мою машину слегка подталкивают плечом, как бы выдавливая ее на обочину и дальше.
Теперь пешеходы… Страшное дело. Самые страшные пешеходы – это люди в пожилом возрасте, люди в совсем юном возрасте и люди под градусом. Все они непредсказуемы. Могут выскочить на проезжую часть, материализоваться из воздуха посреди дороги, попытаться наскочить на машину и тэпэ.
Еще одна ужасная категория:велосипеды, мопеды, мотоциклы и те, кто на них – все это вкупе еще более непредсказуемо, чем дети, старички и алкоголики. И главное – оно более динамично, то есть может материализовываться и выскакивать в разы быстрее. К тому же оно сильнее, ибо отчасти железное. А это значит, что оно с большей долей вероятности может покалечить и себя, и тех, кто вокруг.
Еще я боюсь таких водителей, как я. То есть начинающих, или, как называл их наш преподаватель ПДД, «первобытных». Они фантастичнее и пешеходов и мотоциклистов. То, что способен вытворить начинающий на дороге, невозможно даже представить. Даже во сне, даже в сказке. Поэтому их лучше объезжать.
Часто страшными бывают таксисты. Они принципиально не включают поворотники, страшно спешат, поэтому могут подрезать тебя так, что его лакированный бок пройдет возле твоего в нескольких миллиметрах. Они могут не замечать тебя, даже когда идут на обгон и едут прямо тебе в лоб по встречке.
Ну, и еще парочка страшилок: нервные водители и молодые горячие водители. Первых отличает дерганый стиль вождения, частое перестроение во время движения, немотивированное применение звукового сигнала и большая вероятность быть нецензурно обОратой через открытое окно. Вторых можно узнать по демонстративной маскулинности альфа-самцов. Дорога принадлежит им, что они и подтверждают каждым своим действием: рыканием на светофоре, подрезанием каких-то там малявок и ботаников за рулем, непримиримостью и жесткой вендеттой по отношению к тем, кто посмел их обогнать недайбоже.
Надо ли говорить, что и с этими лучше ехать по разным дорогам.

(no subject)

Пришло вчера.
* * *

Помню, сначала была операция
Из меня удаляли птицу
Было море с названием Боль
И был бесконечный наркоз
Из виноградной крови
И чужеродных рук
Отходя, я не узнавала света
Путала горы, грусти и яды
Шатаясь и распадаясь в личины
Я пришла к тебе спать
Помню, я пришла к тебе спать
За город, за людей
В какой-то дичающий сад
Зарастающий желтой травой
Одиночеств

Я спала и спала
Излечившись от птицы
Излечилась попутно
От ветра и солнца
Я спала и спала
А трава прорастала
Через веки мои
Через время мое
Я спала и спала

…Помню, что я забываю
Проснуться

6 июня 2014 г.

Ужасы нашего детсада

Я в некотором, мягко говоря, недоумении после вчерашнего общения с коллегой – психологом детского сада. Дело в том, что последние недели 2 моя Ульяна заливается слезами в этом заведении. Мне объясняет это тем, что ей не нравится одна из воспитателей, которая очень строго общается с детьми.
Так вот внезапно выловившая меня психологиня говорила долго, нудно и часто мимо дела, с пафосными отступлениями типа «дети – это святое, дети – главное дело нашей жизни, одна слеза ребенка – это бедствие». И главный месседж всея речи: вы ее плохо дома любите, поэтому она в саду плачет. Короче, от воспитателей, которые ее любят хорошо, ей хочется ежеминутно сбежать домой, где ее любят плохо. Где смысл, блять?
Мои фразы относительно недопустимой категоричности и необоснованности выводов, отсутствии конкретных предложений, наличии ответственности работников ДОУ за то, что они не могут «переключать» ребенка, вопросы о том, в граммах или других единицах она мерила мою любовь, разбивались снова же о пространные рассуждения и даже рассказы о ее дочке, которую она, несомненно, и в пример всем, любила очень хорошо. Как надо, любила.
Поняв бессмысленность нашего общения, я быстро свернула разговор. К тому же, у меня появилось непреодолимое желание если не придушить ее слегка, то хотя бы громко сказать все, что я о ней думаю. И о ее уровне профессионализма тоже. И о нарушении всех этических норм тоже…
В общем, не дай Бог и мне стать таким «психологом».

Внешнее и внутреннее

Недели три назад мой одногруппник по Иркутскому университету мотивировал меня на написание ему письма с уточнением "пиздеть об Умном, Добром и Вечном будем". Я написала это письмо, правда, ответа не получила. Зато получила сама для себя некоторую структуризацию обуревавших меня мыслей и чувств. При описывании обуревавшего порой используется ненормативная лексика, о чем предупреждаю тех, кто оную не приемлет.
Итак, собственно письмо.

… а я не знаю, с чего начать…Ты, наверное, заметил и сам: чем дальше живешь, тем меньше знаешь. Вот в 18 лет я точно знала, что такое любовь, ненависть, человечность, Бог, доброта, вечность, предательство. А теперь я нихуя уже не знаю, совсем нихуя… Отсюда любовь к многоточиям, в них больше правды, чем в словах.

Теперь о внешних событиях и их связи с моими событиями внутренними. Куда уж нынче без них, внешних. Я поняла, что они все разъели и везде проникли, когда отмечая защиту диплома, мы в ресторане вдруг начали яростно говорить о политике. Знаешь, все дальше, как ржавчина, все больше захватывает что-то липкое и темное. Это страх, это безнадега. И, с кем бы не говорила, озвучивают идентичное ощущение всеобщего надвигающегося пиздеца.

Все те месяцы я часами сидела в сети, отслеживая украинские хроники, я плакала почти каждый день. Это глубоко личная, интимная тема, поэтому я не выношу и не выносила ничего на своих аккаунтах. Просто сраться с кем-то не хочу, и так вокруг, как у Германа одно говно, и все срутся, срутся, срутся…Вот теперь о вечном и добром, хотя и не факт, что об умном: мне больно, когда людям больно. Тем, кто вышел со своей болью, со своей идеей, тем, кто смог, не смотря на боль. Мне не хочется, чтобы стреляли и ставили на колени, не хочется, чтобы отрезали уши, не хочется, что за разнообразие мнений волокли в автозаки и сажали в тюрьму. Этот список слишком длинный, но не отличается разнообразием.

Но мы, блядь, в это попали. Крепко уже попали, по уши, а то и по макушки.

Хочется иногда заткнуть уши: столько истерик, криков, плача, всего громкого, истошного. В этом крике уже не видно разума, уже и человек теряется за криком, остаются голые эмоции. Или энергии – чье-то виртуальное оружие, невидимые топоры.

И растерянность: я не хочу дергаться куклой на веревочках, не хочу превращаться в топор. Я хочу остаться человеком, не забыть, что такое человечность. Хочу снова знать, что такое доброта, но действительность странно искажает все. Ставит с ног на голову и обратно, являя удивительнейшие метаморфозы. И брат становится врагом, и умный человек вдруг обращается глупцом, и тиран надевает нимб и пушистые крылышки, а дурак излагает мудрейшие вещи. Какая-то такая хуйня происходит, друже…

Я в ней запуталась, и сейчас мне хочется оградиться от всего, построить вокруг сердца забор, закрыть глаза, спать. Я вдруг очень устала, устала так, что, кажется, будто жить не хочется. Тяжело нести себя сквозь все это, тяжело не мараться, не вбирать в себя, тяжело не падать во все, что происходит. Тяжело понимать, зачем все это тебе, что с этим делать, и как это делать.

Мой пустой бесцветный город

Вот советскому психологу Леонтьеву приписывают слова: «Деятельность конституирует». Я думаю, что города, с которыми соприкасаешься или в которых живешь, не только конституируют, но и активно вмешиваются во внутреннюю жизнь путем подкрашивания ее, внутренней жизни, своими особыми красками, только этим городам присущим.
Белгород, в котором я пребываю уже скоро как девять лет, вроде, несет в своем названии белый цвет. Для меня же этот белый – просто цвет без цвета. Некая аморфность… Двухмерный город без перспективы, без глубины, без теней. Стерильная вата без запаха.
Здесь нет для меня таких мест, в которые приходишь и сидишь часами, впитывая что-то атмосферное, наполняясь и переполняясь им. И уходишь переполненный.
Города отличаются друг от друга городскими сумасшедшими. Здесь нет даже их. Если не считать радостного Марадону с неизменной бутылкой колы.
Мне здесь тесно и безвоздушно. Но это место, с которым нельзя бороться. У него нет имени, и оно – пустота. Пустота, конечно, побеждает…
Я прячусь от города в свой дом, сижу за забором. Убегаю, когда есть возможность, в другие города, жадно впитываю их. А потом снова – в это пустое бесцветное место…

ПРАВА

Сегодня я получила права! Права, почти что политые потом и кровью. Ну, во всяком случае, нервов они мне вымотали много)
Теперь есть еще один повод для пьянки поздравлять меня с профессиональным праздником.
аватара

Левополушарное и Правополушарное - мистический опыт учёного Джил Боулт Тейлор. (видео + изложение)




Левополушарное и Правополушарное  
(мистический опыт учёного Джил Боулт Тейлор)   



-------------------------------------------------
(изложение видео с сокращениями)

...

В левом полушарии моего мозга лопнул кровеносный сосуд. В течение четырёх часов я наблюдала за тем, как мой мозг абсолютно потерял способность обрабатывать любую информацию.

Утром того для, когда случилось кровоизлияние, я не могла ходить, говорить, читать, писа́ть или вспомнить хоть что-нибудь из моей жизни.
...

Если вы когда-либо видели мозг человека, вы знаете, что два полушария полностью отделены друг от друга.
...

Полушария, конечно, обмениваются информацией друг с другом через мозолистое тело ... но в остальном полушария абсолютно обособлены. Поскольку они по-разному обрабатывают информацию, каждое из наших полушарий думает о разных вещах — их волнуют разные вещи и, осмеливаюсь даже сказать: у них совершенно разные личные свойства.
...

Collapse )


(no subject)

В последнее время все более усиливается ощущение, что наша планета – это некая огромная сцена, где многомиллиардная труппа разыгрывает пьесу абсурда.

Разрешите мальчикам плакать

Вчера сижу в «предбаннике» в детском саду, жду дочь, которая пляшет на своем танцевальном занятии. За ее одногруппником приплывает важная и строгая мама. Воспитательница сопровождает к маме плачущего мальчонку. Он не доиграл что-то очень важное с друзьями, что доиграть совершенно необходимо именно сейчас.
Воспитательница несгибаемо вещает: «Мальчики не плачут!». Он не понимает и продолжает плакать, это его способ реагирования, вполне нормальный для пятилетнего возраста, невзирая на гендерные эталоны.
Мама принимает эстафетную палочку, одергивая сына: «Мальчики не плачут!». Сын заливается дальше, пытаясь объяснить свою правду о необходимости завершения игры.
К пришедшим родителям выходит еще один пятилетний карапуз, он уже хорошо обработан, схемы в пятилетнем мозгу ясно очерчены. Он начинает троллить товарища вопросом: «Ты девочка?». «Видимо, девочка», - охотно подхватывает мама плачущего ребенка. Окрыленный поддержкой чужой мамы продолжает троллинг, логично обосновывая доводы: «Плакать можно только девочкам! Значит, ты девочка. А мальчики и мужчины не плачут!». Мальчишка в слезах отбрыкивается фразой: «Сам ты девочка!». Его логики не хватает на то, чтобы победить логику товарища.
Результат: ребенок, который огорчился своей детской неприятности, был оскорблен тремя людьми, двое из которых взрослые и авторитетные. Самый авторитетный взрослый, которому можно больше всех доверять (мама), встал на сторону «неприятеля». То есть показал, что доверять в критической ситуации нельзя и ему. Он может предать.
Очень хотелось сломать систему и сказать всем участникам сценки что-то типа: «Плачут мальчики! Пла-чут! И то, что вы сейчас делаете, это называется запретом на эмоции. А если не плачут и не умеют пока иначе выражать свои эмоции, то загоняют весь этот негатив внутрь, а это может повлечь за собой психосоматику, господа!». И все, и замолчать. Представляю, какая немая сцена бы последовала. Но я ж, блин, психолог, я ж только по запросу работаю…
Так вот, посему скажу здесь: мальчики плачут! Им можно и нужно разрешать плакать, пока такой способ реагирования является естественным для их возраста. Попутно можно и нужно учить их другим способам реагирования и разрешения конфликтных ситуаций, как то: выражение своих чувств (в том числе негативных) в социально приемлемых формах, проговаривание, проигрывание, моделирование проблемной ситуации.
А «неплачущие», но эмоционально невоспитанные мальчики, действительно, имеют все возможности получить букетик психосоматических заболеваний. Или уйти в зависимость (все оскорбили, предали, плакать нельзя, че делать, не знаю, пойду хлопну стакан водки). Или стать агрессором (плакал, оскорбляли, надо стать сильнее и набить всем обидчикам морду). Или познакомиться в дальнейшем с красиво-бледным, но жутко тоскливым лицом депрессии. В общем, вариантов множество, позитивных – ноль.
Так что, разрешайте мальчикам плакать! Разрешайте им выражать свои эмоции.

смерти нет

давно, сначала на ощупь. потом с ясной формулировкой. бояться не надо.
если ты умираешь совсем, кому бояться? его больше нет.
если ты не умираешь, чего бояться? нечего.